«Я существую параллельно власти»

Презентация новой книги Ильдара Абузярова «О нелюбви. Роман с жертвой» состоялась в Казани. В рамках встречи был также показан фильм Салавата Юзеева «Курбан-роман». «Мой первый роман называется «ХУШ» – «хочу умереть шахидом». Я специально дал ему татарское название (в переводе означает «прощай»)»

Ильдар Анвярович, как вы связаны с Казанью?
– Впервые я оказался в Казани в конце 90-х, будучи выпускающим редактором газеты «Гудок» – это ведомственная газета Горьковской железной дороги. Помню, как приехал из Нижнего Новгорода, чтобы наладить выпуск издания. Тогда был подписан договор с издательством «Идел- пресс» и налажен выпуск газеты, которую потом раздавали на станциях, в поездах. В тот приезд я остановился в общежитии. Это было время, когда на улице Баумана толпами ходили пьяные компании. Однажды на меня даже напали без причины. Недавно привозил венгерских кинорежиссёров знакомить с Казанью. В этот раз приехал на пару недель – отдыхаю душой после суетной Москвы.

– В рассказе «О нелюбви» сильны параллели: музыки и любви, современных отношений мужчины и женщины. Вы профессионально занимаетесь музыкой?
– Я помешан на музыке. В детстве ходил на занятия по классу баяна. Я был маленьким, и растягивать гармонь, раздувать меха было тяжело. В старших классах, на начальных курсах института увлекся джазом и стал его настоящим фанатом. У нас в Нижнем был магазин «Бомонд», где за деньги переписывались западные диски Майлса Дейвиса, Чета Бейкера, Эл Ди Меолу, Джона Колтрейна. Всех переписывал и часами слушал. У меня был кассетный плеер, с которым я никогда не расставался. Позже пришла любовь к классике. Теперь в каждом городе стараюсь посетить театр оперы и балета.

– Повлияла ли семья на выбор профессии?
– Мои родители родом из деревни Чембилей Краснооктябрьского района Нижегородской области. Оттуда родом Хайдар Бигичев, отец Марата Сафина – Мубин абый.
Наш род по отцовской линии восходит к роду Хусаина Фаизханова – выдающегося общественного деятеля, востоковеда-тюрколога. Мои предки, как и члены любой советской семьи, пережили все события 20-х годов. Может, когда-нибудь дойдут руки, чтобы написать историю предков, которые происходили из мурз. Дедушка же отца был пожарником. А мои родители не имели даже среднего технического образования. Отец Анвяр, закончив ПТУ, всю жизнь проработал электриком. Он, тем не менее, любил читать книги, был самоучкой. Папа умер молодым в сорок два года. Моя мама Факия в тридцать девять лет осталась одна с двумя сыновьями. Больше она замуж не вышла.

Ильдар1– Обычно в семьях, где предки имели высшее образование, дети идут по их стопам, несмотря на всякие невзгоды…
– У большинства из нас прерванные традиции – были мурзами, а потом в одночасье стали крестьянами, поскольку вынуждены были выживать в тяжелых условиях. История нашего народа очень трагична. Это связано со спецификой страны. Самые активные представители народа были отправлены в ссылку, потом прокатилась волна сталинских репрессий, затем – Великая Отечественная война. Можно верить или не верить в теорию этногенеза и пассионарности Льва Гумилева, но наш народ много раз терял свою элиту.
Талантливые и яркие всегда гибнут в первых рядах, как поэт-революционер Хади Такташ, который предвидел свою раннюю смерть в своих произведениях. Муса Джалиль, которому отрубили голову в немецкой тюрьме, драматург Тинчурин, сгинувший в сталинских застенках, погибшие на фронте Адель Кутуй и Фатых Карим. В те страшные годы был истреблен почти весь цвет нации.

– Вы родились 5 июня – почти в один день с Александром Пушкином. Только 176 лет спустя… Как вы начали писать?
– Эта дата, наверное, не могла не повлиять на мою судьбу. Позднее в 2011 году я получил Новую Пушкинскую премию. А тогда…
Тогда я был на приятельской вечеринке. Шел дождь. Иосиф Бродский говорил, что инстинкт сохранения – это оставить свои воспоминания. И мне в тот день очень захотелось оставить в памяти эти воспоминания. Я написал об этом рассказ «Пост мордой вниз» и отправил его своему другу. Выбрал такое необычное название, ну знаете – пост №1, пост №2. Он прочитал рассказ и опубликовал его в журнале. Так поменялась моя жизнь. Ведь мог остаться и в бизнесе – тогда я работал в строительном цехе. Для студента того времени был вполне успешным –
у меня была машина и хороший заработок.

– В ваших произведениях много фактов и героев из мировой и отечественной истории…
– Я закончил исторический факультет Нижегородского университета. Не знаю, стоит ли говорить, как я стал студентом, хотя, наверное, теперь по истечении времени можно. А произошло это так…
Заканчивался выпускной год в школе, и мне нужно было принять решение, в какой вуз поступать. Тогда я еще в спортивном интернате воспитывался. Как все, взял сборник вузов страны и начал смотреть факультеты. Физика, математика… – это все были «не мои» предметы. Среди всех направлений самым подходящим был истфак, но нужно было написать сочинение, еще страшнее – сдать экзамен по английскому языку. Стало ясно, что мне ничего не светит. Тем не менее, мне крупно повезло. Я успел выучить только один тематический топик по английскому «My day», и представляете, этот билет выпал мне. А сочинение помог написать друг.

– Такое ощущение, что ваша писательская карьера складывалась стремительно и легко. Хотя в России писательский хлеб никогда не был легким…
– После признания первого рассказа я стал отправлять свои рассказы в московские редакции. Как ни странно, их публиковали. Однажды редакция журнала «Дружба народов» приехала в Нижний Новгород для отбора произведений молодых авторов. Собственно, о том, что планируется эта встреча, я узнал случайно. В тот день после визита в редакцию я шел по площади Горького и вдруг увидел своего друга Егора Верещагина с физфака. Он очень удивился, что меня не оповестили о встрече с редактором Александром Луарсабовичем Эбаноидзе. Он и сегодня бессменный главный редактор журнала «Дружба народов». Оказалось, что секретарь редакции всех обзвонила, кроме меня. К слову сказать, она была такая националистка. В общем, мы пошли на встречу, чтобы «поржать» – это когда собираются молодые ребята на галерке и начинают вставлять колкости в разговор. Такой своеобразный конфликт поколений. В конце встречи Александр Луарсабович объявил, что отбирает рукописи. На мое счастье, у меня были с собой рассказы, которые я передал ему. Затем мы взяли гитару и пошли выпить пиво.
Вдруг осенью мне приходит письмо о том, что меня приглашают на Форум молодых писателей в Липках. Из письма следовало, что мне по распоряжению министерства культуры России должны оплатить проезд в местном отделении Союза писателей. Но там, вместо поддержки, предложили «сперва походить на кружки и секции», а потом уже просить о содействии. В итоге в Липки я поехал за свой счет. На форуме собралось около 150 человек. Там на мастер-классе познакомился с известным писателем и историком Леонидом Абрамовичем Юзефовичем. В рамках программы книгоиздания Форума была издана моя книга «Курбан-роман».

–За десять лет писательской деятельности у вас вышло пять романов, и все с провокационными названиями. Как встретили их читатели и власть?
– Уже на заре писательской карьеры мне настойчиво советовали начать именно с романа. Мой первый роман называется «ХУШ» – «хочу умереть шахидом». Я специально дал ему татарское название (в переводе означает «прощай»). Он был опубликован в журнале «Октябрь» в 2008 году, а отдельной книгой появился спустя год в крупнейшем российском издательстве «Астрель». Был жуткий скандал, поскольку эта книга о террористах. Публика ее восприняла неоднозначно, рецензии в московских газетах вышли убийственные. Книга чуть не сломала мою писательскую карьеру. Меня начали обвинять в терроризме, вызывали в ФСБ, допрашивали. А почему я выбрал эту тему? Очень просто. Эта тема волнует всех и меня не могла оставить равнодушной. В мире началась исламофобия. На этой почве в издательстве мне даже предложили взять псевдоним, поскольку были опасения, что книгу невозможно будет продать. Тогда в шутку я сказал: максимум, что могу сделать, – это написать Ябузяров вместо Абузяров.
Сегодня, когда у меня вышло семь книг, к счастью, уже мало кто предлагает взять псевдоним. Хотя каждую из моих книг публика встречала по-разному.

– О чем другие книги?
– В 2010 году я участвовал в Белой революции в Киргизии. Об этом повествуется в романе «Мутабор», который вошел в шорт-лист «Национальный бестселлер». Помню, мчался с фотоаппаратом в сторону Бишкекского телецентра, пытаясь запечатлеть его штурм. Вдруг журналистка, которая бежала рядом, истерично закричала, чтобы я убрал фотокамеру. Она, очевидно, боялась не столько за революцию или за меня. Ее охватил страх, что снайперы «выцеливали» именно журналистов. Люди вокруг были охвачены животным инстинктом, и тогда подумал, что в порыве к свободе люди сходят с ума. Задал вопрос: почему с людьми происходит эта метаморфоза? Что значит свобода? Свобода есть движение к цели, не ограниченное ничем, кроме закона и внутренней ответственности в его исполнении. Не надо путать свободу с волей к осуществлению перманентной революции, которая часто заканчивается не свободой, а приходом следующего тирана.

– Судя по книгам, Вы очень много путешествуете. Один из самых ярких рассказов, вошедших в новый сборник «О нелюбви. Роман с жертвой», называется «Ритуальное убийство» об оранжевой революции в Каире в 2011 году…
– Я не ставил задачу объездить весь свет. За год до народных волнений в Египте побывал на Каирской книжной ярмарке. Это был год русской литературы. Тогда в этой стране я столкнулся с ужасающей нищетой, бедностью и с очень сильным классовым расслоением. Даже парки платные, чтобы прогуляться с семьей, нужно заплатить деньги, в то же время простые трудяги за копейки делают тяжелую работу. Там познакомился с привратником, который приехал из деревни и жил в крохотной комнате, прислуживая богатым. И когда его хозяевам нужны были сигареты или продукты, он тут же бежал в лавочку, чтобы все это купить за бахшиш, который, на мой взгляд, унижает человека.
Когда началась революция, я купил билет и снова улетел в Каир, взяв альпинистское снаряжение. Я каждый день ходил на площадь Тахрир, общался с протестующими, некоторых из которых долгие годы за их коммунистические или мусульманские взгляды власти продержали в тюрьмах и специально заражали смертельными болезнями. Этим людям, кроме своих оков, нечего было терять. Они всю жизнь ждали этого духоподъемного момента революции, чтобы свергнуть президента Хосни Мубарака, который находился у власти с 1981 года и хотел посадить на трон своего сына. К власти, как вы знаете, после революции, президентских и парламентских выборов пришли братья –мусульмане во главе с Мохаммедом Мурси. Но случилась контрреволюция, и военные с олигархами вернули себе власть. Тысячи простых людей оказались в тюрьме.

Ильдар– Ваши произведения в какой-то мере созвучны книгам лауреата Нобелевской премии Орхана Памука…
– Памук – мой любимый автор. Первый раз я встречался с ним в России, когда он пришел на писательскую тусовку. Среди присутствующих практически никто не говорил на английском, тем более на турецком. Все вскоре про него забыли. Народ чудил – это свойственно такой аудитории. И один из писателей надел пиджак наоборот – рукава вместо брюк. И знаете, Памуку это очень понравилось. Это был в тот момент, когда я с ним разговаривал о его книгах. «Вы не ошарашены?» – спросил я. А он мне ответил, что всегда мечтал увидеть, как живет российская интеллигенция. «Все официальные встречи ничего не стоили по сравнению с этим вечером», – сказал он. Это как у Бориса Гребенщикова, у которого есть такие строчки в песне «Ну-ка, мечи стаканы на стол»…. Еще несколько раз мы пересекались в Кельне, в Стамбуле. Я бывал у него дома. Он очень востребованный писатель. Его график расписан на несколько лет вперед.
На мой взгляд, среди сильных его книг «Меня зовут красный», «Мои мысли», «Стамбул. Город воспоминаний», «Музей невинности». А когда я был в прошлом году в Стамбуле, то сделал о музее репортаж. Вообще я люблю турок. А с книгами Памука эта любовь только усилилась. Он сделал для турецкой культуры больше, чем тысячи чиновников. Было бы здорово, если бы у татар появился свой Памук, который воспел бы Казань так, как Памук Стамбул.

– Последние несколько месяцев не стихают споры вокруг романа Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза». Как Вы оцениваете эту книгу?
– Я несколько раз заступался за Гузель Яхину. «Зулейха» – это, безусловно, женский роман. На мой взгляд, благодаря ей, дистанция между русским и татарским писателем сократилась. Гузель Яхина «подтягивает» всю татарскую литературу.

– Наверное, из этих соображений ее так быстро приняли в Союз писателей Республики Татарстан, даже без подачи заявления автором. А Вы имеете членский билет нашего Союза?
– Представляете, нет. Это сейчас, на самом деле, и неважно. А несколько лет назад, может 6-7 лет, я даже подал документы в татарстанский Союз писателей, когда вышли мои первые книги. Тогда несколько писателей из русской секции даже написали рекомендации. А потом все стихло. Мне неоднократно предлагали вступить в различные Союзы, их в стране очень много. Однако я не принял их предложений. Для меня важно было признание, что я татарский писатель.

– Вы были замечены на встречах Президента РФ Владимира Путина с писателями и Дмитрия Медведева с творческой интеллигенцией России…
– Да, рядом с Путиным сидели Федор Бондарчук, Кирилл Серебренников и я. Все обращались по поводу поддержки проектов. Когда очередь дошла до меня, то я попросил, чтобы татарскую школу в Красном острове Сеченовского района Нижегородской области не закрывали. Второй вопрос у меня был связан с помощью Фонду Марджани в финансировании издания книг на татарском языке. В целом поднял вопрос необходимости издания книг на национальных языках. Вроде потом даже программу создали.

– Недавно татарские писатели обратились к нашему Президенту Рустаму Минниханову с просьбой поднять гонорары. Возможно ли прожить на гонорары московских издательств?
– Для меня самый главный результат от встречи с Владимиром Путиным – пока в Сеченовском районе татарскую школу сохранили. Писателю и в Москве на гонорары жить непросто. Всего 10 процентов идут автору, и лишь топовым авторам перечисляются 14 процентов. Иногда гонорар выдается книгами. Из-за этого приходится заниматься другими проектами, бизнесом. Правда, на ряд моих проектов я получил гранты. На следующий год мне предлагают на три месяца поехать в Южную Корею.

– Вы не заигрываете с властью?
– Я существую параллельно власти. Как выражаются писатели, «мы соль земли» и поэтому должны объективно отражать действительность и высказывать свое мнение. Без ложной скромности, я очень хочу, чтобы мои книги перевели на татарский язык. Рустам Минниханов, на мой взгляд, самый прогрессивный политик в России. При возможности выделения гранта я хотел взяться за книгу, которая бы пропиарила Казань и весь Татарстан по всему миру. Хотя я не пишу на татарском языке, считаю себя настоящим татарским писателем.

Оставить комментарий