Рустем Ишмуратов «С криком «Мама!» спрыгнул на сцену…»

В войну мы жили на улице Баумана в доме №46 — между драматическим  театром им. Качалова и кинотеатром «Унион» (позднее «Родина»). Отец – драматург Риза Ишмурат  — на фронте.  Мама – актриса театра им. Г. Камала Рашида Зиганшина — работает допоздна, и мы ее видим мало.


Квартира наша представляла собой комнату площадью 35 квадратных метров. Она была поделена фанерными перегородками на три части, имела очень высокий потолок и окнами выходила на  улицу.
Одно из первых воспоминаний детства (наверное, это была зима 42-го): металлическая печка “буржуйка” в которой жарко горит огонь. Труба “буржуйки” тянется  в неведомую высь. В комнатах прохладно. Окна “плачут”, и вода с подоконников по тряпкам-фитилям капает в подвешенные бутылки. За трехметровой фанерной перегородкой живет семья Бурман, эвакуированная с Украины. Мой старший брат Рафаил бросает через стену кубики и кричит:
— Уходите из папиной комнаты.
С нами постоянно мамина мама – Нагима дяу ани…

После репетиций – разгрузка барж

Из рассказов мамы, Рашиды Зиганшиной:
«Весну и июнь 41-го театр активно готовится к Декаде татарского искусства в Москве. Увы!
Война!

Рашида с сыновьями 10_45
В первые же дни многие артисты и работники театра изъявили желание идти на фронт, и только указ правительства, наложивший на них «бронь», остановил этот порыв. Позднее часть работников театра и артисты были мобилизованы в ряды Красной Армии.
К основной работе в театре: репетиции, спектакли, постановка новых спектаклей (в здании татарского театра в это время был развернут госпиталь и труппа временно переместилась в театр им. В. Качалова) прибавилось много новых дел.  Концерты на вокзале во время проводов на фронт воинских эшелонов, работа сестрами милосердия и концерты в госпиталях, сдача донорской крови, гастрольные поездки по районам республики с концертами перед тружениками тыла, разгрузка баржи с дровами, работа в лесу за городом по заготовке дров…»

Несгибаемая Марьям

В начале 1943 года в театре режиссером Ш. Шамильским была поставлена новая трагедия Наки Исанбета «Марьям». Действие происходит во фронтовом госпитале, где Марьям служит медсестрой. В госпиталь попадает раненый немецкий пленный офицер Иоганн. Он потерял много крови и ему переливают кровь Марьям. Выздоравливающий Иоганн, узнав, что в его арийскую кровь попала кровь безвестной татарки, взбешен.
Обстоятельства складываются таким образом, что немцы захватывают госпиталь и Марьям ведут на виселицу. Казнью руководит Иоганн. Он узнает Марьям и в истерике дает команду к повешению. Марьям, ощущая петлю на шее, произносит последние слова. Говорит уверено, спокойно, с достоинством. Говорит о любви к Родине.
Исполнение роли Марьям поручили Рашиде Зиганшиной и Галие Ибрагимовой. Это было для них серьезным испытанием. Спектакль шел с большим подъемом. Он шел в театре, в районных домах культуры, в сельских клубах. Шел в полнейшей тишине, волновал зрителя. В глазах стояли слезы.

И в то время, и позднее, мы — театральная ребятня — часто ходили на спектакли. Перед сценой было две ложи. Слева — директорская, а справа — обычная. Вот в эту ложу справа мы и набивались. Помню, там были: Рустем Халитов, Рустем и Рафаиль Бариевы, Асфан Ильясов, Идегай и Ильгизар Сатаровы, Ринат Ягудин, Марсель Салимжанов и мы с братом Рафаилом. На сцене выступали наши родители, а мы переживали за них. Однажды, в самый трагический момент спектакля, я с криком: «Мама!» спрыгнул на сцену и побежал к ней.
Занавес закрыли, меня подхватили и водворили в ложу. Брату попало за то, что он меня упустил.

Концерт на передовой

В 1942-1943 годах на фронт отправлялись концертные бригады. В июне 1943 года в одну из таких бригад на Северо-западный  фронт отправились и Рашида Зиганшина с Ибрагимом Гафуровым.
С поезда они сошли на станции Боровичи. Здесь недавно прошли бои и это видно по всему. Поникшие березы, порушенные села, сгоревшие дома.
Добрались до штаба фронта. Бригаде поручено было давать концерты в эвакогоспиталях и в выведенных из боев на отдых воинских частях. Перемещались от части, к части, давали по два три концерта в день. Зита Измайлова пела песни на татарском и русском языках. На баяне ей аккомпанировал Николай Ширкин. Рашида Зиганшина читала стихи «Алсу» Хади Такташа, а с Ибрагимом Гафуров они исполняли танцы — русские, украинские, татарские. Раненные солдаты, затаив дыхание, смотрели концерт. Дружно аплодировали, а после концерта расспрашивали о жизни в тылу, с грустью вспоминали родные места, мирное время.
Однажды концертная бригада прибыла в зенитную часть. Вдали была слышна артиллерийская канонада. Концерт давали в большой землянке. Встречала артистов и помогала им после концерта телефонистка Валя. Поражали ее неуемная энергия и гостеприимство. Девушка шутила, смеялась. В какой-то момент она выбежала из землянки и была сражена осколком недалеко разорвавшегося шального снаряда. Ее смерть потрясла всех своей неожиданностью и нелепостью. Вот они — лики Войны!
В одной из воинских частей запомнилась встреча с земляком – генералом Якубом Чанышевым. После концерта в честь артистов был накрыт скромный ужин. Генерал приветствовал каждого артиста. Живо интересовался делами театра. Подняв бокал, прочитал начальные строки из стихотворения «Мокамай» Хади Такташа и пошутил, что может быть, и ему стоит поехать с концертной бригадой? Закончил он свой тост словами: «За Родину! За Победу».
Работа во фронтовой концертной бригаде продолжалась три месяца.
Естественно, эта поездка внесла новые чувства и оттенки в исполняемые роли…

Работайте, товарищ майор!

А в это время в рядах бойцов «Первого Украинского фронта» по полям войны шагал сержант Риза Ишмуратов. Он служил военным корреспондентом во фронтовой газете «Ватын намусы эчен» («За честь Родины»). Газета выходила на пяти языках – русском, украинском, татарском, казахском, узбекском, и фактически представляла пять редакционных коллективов. Отец, выезжал в командировки в боевые части, встречался с отличившимися в боях воинами, писал очерки, статьи, заметки. Разыскивал воинов-земляков — татар, башкир. Работал в редакции, редактировал собранные боевыми товарищами материалы, участвовал в выпуске газеты. Вместе с ним в татарской редакции служили поэты Гали Хужи, Ахмед Юныс, Мухаммед Садри, писатель Усман Бакир, журналисты Анвар Яманкулов, Габдулла Шарипов, Зайни Шагимуратов. Заместителем  редактора был поэт  Ахмад Ерикей, с 1943 г. — Риза  Ишмурат.

Отец не делился воспоминаниями о войне, но однажды, во времена порицания Никиты Сергеевича Хрущева, рассказал об одной встрече с ним. Проходило совещание редакторов фронтовых газет. Его проводил представитель ставки Хрущев. Разбирая выпуск газет, похвалил работу татарской редакции. Попросил встать редактора. Вместо Ахмада Ерикея, находившегося в командировке в Москве, поднялся отец, единственный сержант среди офицеров. Сбивчиво объяснил, что он замещает редактора. Хрущев, выяснив, что это продолжается уже полгода, сказал: «Продолжайте работать, товарищ майор». Так отец стал офицером – через день ему присвоили звание лейтенанта.

Настоящая травести
В 1944 году режиссер Хусаин Уразиков ставил пьесу Мирсая Эмира «Минникамал» из жизни деревни военного времени. В Татарии к концу войны было 320 женщин — председателей колхозов. Пьеса «Минникамал» рассказывала о судьбе одной из таких женщин. 27 апреля 1944 состоялась премьера спектакля.
Рашиде Зиганшиной в этом спектакле поручили роль молодой солдатки Гайни. Сильная, крепкая Гайни работала на самых трудных участках, носила мужскую одежду, покрикивала на подростков, строила глазки эвакуированным девушкам.
Грубовато-шутливый озорной парень по ходу действия преображается в любящую молодую женщину, встречающую мужа с войны.
Это была большая актерская удача. «Настоящая героиня-травести», — такой была оценка строгой критики!

На вокзале встречали отцов
Где-то в 1945 году я едва не начал курить. Все мальчишки в нашем дворе уже курили. Наш детский сад располагался во дворе Чернояровского пассажа, что напротив главпочтамта. Однажды с товарищем по детсаду мы пошли домой. Он предложил попробовать покурить. Собрали наличные копейки, купили по папиросе и, спрятавшись в подъезд пассажа, закурили. Естественно, закашлялись, и я, затушив папиросу, положил ее в нагрудный карман рубашки. Вечером мама обнаружила этот окурок и стала меня ругать.
Помню, мы оба плакали, и я ей обещал никогда не курить. С тех пор я не курю.
И вот, наконец, закончилась война! Мы с братом  и мальчишки нашего двора стали ходить на вокзал — встречать отцов. Мы забирались на мостовой переход через пути и смотрели на эшелоны, везущие солдат с фронта. Гудели паровозы, шипел пар, спешили пассажиры с чемоданами и баулами, а мы смотрели сверху, не приехал ли наш отец. Это была скорее игра, чем настоящая встреча.

Отец участвовал во взятии Берлина, был ранен. После госпиталя с редакцией передислоцировался в Вену. Демобилизован он был в 1946 году в звании майора.

Полную версию материала читайте в № 3 журнала «Идель».

Оставить комментарий