Красный трамвай

На улице метет поземка. После долгой-долгой осени внезапно перед рассветом пришла зима. Она всегда приходит неожиданно. Я вспомнил Сергея Малышева. В один из весенних вечеров мы стояли на знаменитом балконе редакции журнала «Идель» в доме писателей на улице Муштари.

Свежий весенний воздух будоражил кровь. На деревьях набухли почки. Сергей Владимирович говорил о тяжелой судьбе Ходасевича. Это имя всплыло не просто так… «Подожди-ка, – сказал я, стараясь отделаться от грустных мыслей, – посмотри на сад, весна наступает!» Он поднял глаза, посмотрел куда-то далеко поверх деревьев и с тяжелым вздохом произнес: «Да, скоро зима…»

Но до зимы он не дожил. В день рождения Пушкина он пришел на работу рано (в отличие от меня, он всегда приходил на работу вовремя) нарядно, аккуратно одетый – в галстуке и белой рубашке. Ведь праздник. Он должен был выступать на поэтическом митинге у памятника Пушкину в одиннадцать часов. Я пошел сразу на площадь Свободы. Кто-то сказал мне, что Малышева увезла в больницу машина скорой помощи. Сердечный приступ.

У него было больное сердце.

Но мы не чувствовали особого беспокойства. После пятидесяти больничные коридоры уже никому не чужды. Ответсекретарь Нагим сказал, что, уезжая, Сергей шутил с девушкой-врачом… Была, была в характере Сергея Владимировича такая черта. А утром следующего дня мы узнали, что он умер.

На панихиду во дворе дома, где он жил, собрались, в основном, татарские писатели. Председатель Союза писателей рассказал, как много сделал покойный для татарской литературы. Это только говорить легко – Сергей Малышев перевел на русский язык стихи почти пятидесяти татарских поэтов. И как перевел! Он никогда не работал «абы как»… Потом еще кто-то говорил о других его достижениях. Но все это казалось таким мелким, незначительным, ведь умер Поэт. Я не говорю о том огромном количестве всего, что он сделал. Просто официальные слова, произносимые потому, что должны быть произнесены, лениво падали с чужих губ… Понятно, что сразу после панихиды слова эти становятся ненужными, бесполезными, как монеты, вышедшие из обращения… «Меня не волнуют его достижения, его служение литературе, – сказал Рустем Сабиров. – Я потерял друга!»

Он горевал искренне, ощущая горечь в своем сердце…

О, как я понимаю сейчас Рустема!

Известно, что, как только человек умирает, у него становится очень много друзей. А если это еще и знаменитый человек… Были ли мы друзьями с лучшим руским поэтом Казани рубежа веков?

Врослому человеку трудно заводить новых друзей. Даже проведя долгие годы в одной комнате, работая за соседними столами, многие люди так и не могут сблизиться, их отношения остаются формальными. Видимо, дружба так же, как и любовь, не контролируется разумом. Чтобы люди подружились, необходимо взаимное притяжение душ…. Синонимом дружбы может быть только искренность. Лицемерие и двуличие поэтическая душа распознает сразу же.

По многим вопросам наши с Сергеем Малышевым мнения не совпадали. Иногда между нами возникали и споры. Это естественно, ведь Сергей Владимирович от макушки до пяток принадлежал русской культуре, был христианином. Он долгое время носил на шее крестик, вырезанный из дерева. Наверное, ему его подарила жена, которая работала в церкви. Позже я написал об отце этой жещины – кряшене – рассказ «Ычтапан». Он основан на реальных событиях. Малышев сам рассказал мне эту историю. Дело было в том …

92108245_1348940379_08b14badbde2d4xxl

Продолжение читайте в декабрьском номере нашего журнала.

Комментарии

  1. Бен Гринберг
    Дек 16, 2017 @ 12:09:41

    Добрый день, Ркаил Рафаилович
    Я учился с Сережей в одной группе на мехмате КГУ в 67-72 годах и дружили мы всю оставшуюся жизнь. Мне было очень приятно (хотя это не совсем то слово) прочитать Ваши воспоминания о нем. Недавно в сети появился декабрьский номер журнала «Идель», в котором было обещано продолжение статьи. Но я его там не нашел. Скажите, пожалуйста, оно просто не попало в сетевую версию или перенесли на следующий год? Спасибо, Бен Гринберг

Оставить комментарий