ГРАФОМАНИЯ КАК НЕДУГ

Давать оценку чьему-то творчеству бывает непросто, поскольку почти всегда есть риск ошибиться: а вдруг человек в своём поиске шагнул так далеко вперёд, что тебе, ничтожному, и не понять, не оценить в полной мере всей широты его замысла? Впрочем, есть одна более или менее зримая величина, позволяющая, в литературе по крайней мере, отличить искусство от поделки, графоманию от чего-то стоящего: искусство — это работа штучная, уникальная. rafomaniaВ то время как графомания, в общем-то, тиражирует саму себя и повторяет весь набор чужих неудач и набивших оскомину штампов – «розы-слёзы-грёзы», «без тебя — для тебя», «семь рублей — восемь рублей». Ну, и прочие «глаза небесной синевы». Иначе говоря, графомания всегда скучна и пошла, и не вызывает ничего, кроме внутреннего читательского стыда, какой-то болезненной неловкости — не за автора, нет, за себя. В том плане, что ты вот чувствуешь ущербность предъявленного текста, как музыкант фальшивую ноту, до спазмов в горле, а его автор — нет.

И вот эта авторская нечувствительность к собственному сочинению лично мне и представляется главной опасностью в графоманских творениях. Поясню на примере. Сколотить скамью на даче, наверное, под силу каждому мужчине, когда-либо державшему в руках молоток и ножовку. Но тащить эту скамью в мебельный салон — тем более, художественный — это… запредельное что- то, зачем? Однако существующая свобода книгоиздания порождает, образно говоря, целые залы, заставленные садовыми скамьями, одинаково грубо струганными, сучковатыми, скверно опиленными, и случайный покупатель, оглядывая пространства, заставленные этим убожеством, невольно задается мыслью: а может статься, в этом и есть что-то? Полноте!

Ни чёрта в этом нет, кроме риска занозить седалище и перепачкать костюм плохо просохшей краской. «Чем-то» это, возможно, станет лишь тогда, когда начнёт отличаться от прочего в ряду — изящной резьбой, замысловатой росписью, удобством форм… Но, к сожалению, графомания не только бесчувственна, она ещё и воинственна, и своей пробивной силой зачастую способна заслонить дорогу настоящему таланту. Просто ПЕРЕКРИЧАТЬ его, как сирена заглушает соловьиное пение.

В ряде профессий (в хирургии, скажем, в авиации, у судоводителей) есть процедура отлучения от ремесла в силу наступившей профессиональной непригодности. И это разумно, поскольку очевидно, что профнепригодность хирурга, допустим, просто преступна по отношению к пациентам. По отношению к графоманам это может означать следующее: не стоит, наверное, назначать им полный запрет на сочинительство, достаточно лишь запретить тиражировать написанное. И любым способом выносить на суд общества, поскольку там и судить-то нечего. Правда, может возникнуть вопрос: мол, а судьи кто? Судьи — это те, кому стыдно читать и слушать плохие тексты. А так, право, ничего страшного — пусть сочиняют. На радость себе. Домашним. Просто «в стол». Ведь графомания как недуг: путь к выздоровлению начинается тогда, когда больной начинает осознавать себя больным.

Оставить комментарий